Иуда будет в Раю

 

 

Тогда Иуда, предавший Его, увидев,

 что Он осужден, и раскаявшись,

 возвратил тридцать сребреников

 первосвященникам и старейшинам,

Говоря: согрешил я, предав

 Кровь невинную. Они же сказали ему:

 что нам с того? смотри сам.

И бросив сребреники в храме,

 он вышел, пошел и удавился.
Матф., 27, 2-4

 

И Сам отошел от них на вершение камня и,

 преклонив колена, молился,

Говоря: Отче! О, если бы Ты благоволил пронесть

 чашу сию мимо Меня!

 впрочем, не моя воля, но твоя воля да будет.

Лука, 22, 41-42

 

Растеклись дороги по моим глазам,

Дороги-недотроги к мутным небесам…

Юрий Шевчук

 

Листья под ногами даже не шуршали, а как-то перешептывались. Он прислушался. «Каин, где брат твой Авель?»; и еще: «Каин, где брат твой Авель?»; и еще: «Что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли». Старая песня – давно слышно. Он обернулся. Сзади была бесконечно длинная прямая дорога, припорошенная сырым листом. И – всполохи на горизонте. Мужчина сел на обочине, расстелив прямо на земле черное драповое пальто, и закрыл глаза.

 

Солнце почти закатилось, полыхнув напоследок. Оно окрасило вершину Голгофы кроваво-красным, Иуда словно бы видел это своими глазами. Он упал на колени прямо на пороге храма. Кошель жег руку.

- Больно, Господи, - прошептал он.

- Прости, Господи, - прошептал он.

Иуда быстро поднялся и вошел. В храме было прохладно и сумрачно, как и всегда. И очень тихо. Как во всем городе. Люди еще не вернулись с Казни.

И все же, первосвященники были здесь.

-                                             Зачем ты пришел,  - спросили они.

Он только швырнул им под ноги кошель. Монеты с тихим звоном раскатились по полу.

- На моих руках невинная кровь, - прошептал он. – Я виноват! Как я виноват!

- Что нам до этого? – спросили первосвященники.

И Иуда метнулся прочь. Прочь! Прочь отсюда! И побежал из города, следуя раскаленными выжженными улицами. И покинул Иерусалим. И Тьма накрыла город.

Задыхаясь – от бега, от рыданий – Иуда взобрался на холм. Там он вновь упал на колени от бессилия и отчаянья и прижался лбом к горячему стволу смоквы.

- Прости, Господи! Я ведь должен был! Должен! Ты же сам сказал, Господи! Должен!

И тишина в ответ.

- Прости, Господи!

- Больно, Господи!

Он встал, пошатываясь, цепляясь за ствол дерева, развязал пояс и перекинул его через ветку.

- Прости, Господи, прости меня! – глухо, истово – как молитва. Это и есть молитва.

Иуда вскарабкался на дерево, надел петлю на шею и бросил последний взгляд на горизонт. Слабые красноватые солнечные лучи коснулись его лица.

- Больно, Господи… - и спрыгнул вниз.

И последние лучи солнца исчезли. И Тьма поглотила Все.

 

- Прости, Господи, - пробормотал он.

- Больно, Господи, - пробормотал он.

- Я не могу, - печально ответили ему. – Нельзя. Иди.

И он открыл глаза. Последние лучи солнца, красные, как кровь, скользнули по его лицу и скрылись за горизонтом. Тьма пожрала дорогу. Остался только запах прелой листвы.

Он встал, надел пальто и пошел.

 

23.09.2004

Hosted by uCoz